Наконец-то появились лекарства для российских онкобольных.
Но денег на них нет и не будет

Инновационный препарат авастин онкологи называют сенсацией в лечении злокачественных опухолей. От других препаратов он отличается точечным воздействием на больную клетку. В нем используются антитела на основе человеческого белка иммуноглобулина. Родственный компонент не вызывает негативной иммунной реакции организма. Нет тошноты и рвоты, из-за которых больные часто отказывались от препаратов предыдущего поколения.

В списке госзакупок новые препараты против рака вряд ли появятся

 

По данным врачей, химиотерапия сегодня помогает всего 25% пациентам. Токсичные препараты убивают в организме больного и пораженные, и здоровые клетки. Антитела же распознают раковую клетку, присоединяются только к ней и разрушают ее. Они же могут нести в себе радиоактивную молекулу, которая направит излучение прямо в пораженную клетку, не затрагивая здоровые. К тому же лекарство блокирует рост кровеносных сосудов, по которым в опухоль поступает кислород и питание.

– Ежегодно в России рак молочной железы выявляют у 50 тысяч женщин, из них 25 тысяч не удается спасти даже после операций и химиотерапии, – сообщила «Москору» научный сотрудник компании-производителя «Хоффман ля Рош» Оксана Черемнова.

Дает сбои

Она призналась, что на российском рынке противоопухолевых препаратов сейчас сложно получить прибыль, так как государство слабо финанси-рует лечение онкобольных.

От нацпроекта «Здоровье» онкологическая смертность в стране не уменьшилась, а программа дополнительного лекарственного обеспечения, по которой больные могли бы получать дорогостоящие лекарства, дает сбои – государству не хватает на всех денег.

Из всех пациентов, которым показан авастин, на деле его получают меньше 10%, а из 2,5 миллионов всех онкобольных в стране лекарствами полностью обеспечены всего 200 тысяч. Курс лечения авастином в комбинации с сопутствующим препаратом длится 8–10 месяцев и стоит для одного больного 2 миллиона рублей. Понятно, что на свои деньги пациент вылечиться не сможет.

В России это лечение доступно только тем, кто участвует в исследованиях. Например, вылечиться удалось 59-летней Галине Надырбековой из Десногорска Смоленской области.

– В 1994 году онколог сказал мне, что у меня рак груди второй стадии с поражением лимфоузлов. Курсы химиотерапии не помогли, к 2007 году пошли метастазы в легкое. Меня спасло только исследование, – рассказала пациентка.

Запрещенная вакцина

По словам замдиректора РОНЦ имени Блохина, профессора Михаила Личиницера, в этом году больные с раком почки, возможно, смогут получать экспериментальную вакцину онкофаг. Росздравнадзор подтвердил, что не так давно зарегистрировал препарат американской компании Antigenics в России, хотя «на родине» он сертификацию не получил.

Михаил Личиницер не видит ничего страшного в том, что эксперимент с вакциной продолжится уже на наших пациентах. Онкофаг – не панацея, а способ профилактики. Это аутовакцина, в ее состав входят антигены, полученные из опухоли конкретного пациента. В Европе она уже прошла первый этап регистрации, а в США все излишне бюрократизировано, и там сейчас идут дополнительные исследования. У нас на регистрацию просто нужно меньше времени, но это не значит, что мы забираем себе то, от чего отказались другие.

В России онкофаг вряд ли появится в списке госзакупок. Производить вакцину у нас не получится, а закупать у производителя слишком накладно.